lika_michailova (lika_michailova) wrote,
lika_michailova
lika_michailova

технологии ювеналов. 2

продолжение http://lika-michailova.livejournal.com/277724.html

БИЗНЕС НА «РЕКВИЗИРОВАННЫХ» ДЕТЯХ

Кстати, впоследствии выяснилось, что опекаемая государством девочка какое-то время числилась работающей в некоей фирме, где и заработала, согласно данным налоговой инспекции, 7000 гульденов (более трех тысяч евро); но ни об этой якобы работе, ни о начисленной за нее зарплате сама Ира никакого понятия не имела. И по-видимому чуточку повзрослев (ей теперь исполнилось 15), начала разочаровываться в своих преждевременных порывах к независимой жизни, тем более что вроде бы обещанное ей опекуншей переселение из приюта в «самостоятельное жилье» так и осталось нереализованным. В конце апреля Ирина наконец-то звонит отцу (почему-то именно ему, строгому моралисту и «гонителю» косметики, а не матери с братом).



«На следующий день она пришла ко мне домой - и мы долго разговаривали. Она сама выглядела испуганной, чего- то боялась, казалась какой-то издерганной. А я в гостиной - она не к матери домой пришла, а ко мне - уже поставил игровые автоматы, бильярд, купил ей даже говорящего попугая и успел его за это время научить говорить имя дочки - Ира. Только бы ей понравилось! Чтобы могла отключиться от пережитого, чтобы могла вернуться в какую-то нормальную, реальную жизнь.

В тот вечер ей необходимо было вернуться назад, но через небольшой промежуток времени она просто вернулась и стала жить у меня.

После этого тут же последовал телефонный звонок - и ей в трубку стали кричать: "Что же ты наделала, что же ты наделала!.. Как ты себя ведешь? Что ты нам обещала?" Дочь бросила трубку...»

При этом покинувшая приют Ирина юридически все еще числилась под попечительством и опекой государственных органов. И только через полтора месяца очередной (и уже последний) суд отменил опекунство. Сама Ира на суд не пришла, ограничившись письмом с твердо выраженным желанием жить дома. Доводы все той же комиссии по делам несовершеннолетних, сводившиеся к тому, что «у девочки и у родителей разные взгляды, и Ирина доме подвергается опасности», были судьей отвергнуты.

Все вроде бы обошлось хорошо, но определенные проблемы оставались. Например, некоторые роттердамские школы под разными предлогами отказались принять к себе девочку, хотя по закону и не имеют такого права. «Потому что, - пишет Г. Пастернак, - тот, кто побывал в комиссии, становится будто бы зачумленным, будто после тюрьмы. На нем стоит клеймо». И кроме того, по мнению любящего отца, - девочка долго выглядела запуганной.

В школу Иру все же взяли, среднее образование она получила. О высшей школе речи, правда, теперь уже не было - Г. Пастернак с горечью пишет об упущенных дочерью (за восемь месяцев вне семьи) возможностях. После окончания школы девушка работала ассистентом зубного врача, потом помощником бухгалтера. Позднее встретила «на фитнесе» голландского юношу, с которым и поселилась в съемном доме в пригороде Роттердама («оба работают»). А Григорий Пастернак тем временем продолжал свою борьбу с голландской ювенальной системой и, по его же оценке, - со всей бюрократической машиной «королевства процветающего либерализма».

«КОРОЛЕВСТВО ПРОЦВЕТАЮЩЕГО ЛИБЕРАЛИЗМА»

«История эта сильно влияла на мои нервы, нервы бывшей жены, нервы дочери. После этих издевательств отношения в семье хоть и наладились более или менее, но того, что было раньше, все равно уже не вернешь. И я решил отстаивать свои попранные права, достоинство и честь во всех возможных судах, вплоть до Европейского суда по правам человека».

Вероятно, многим из нас в России подобная аргументация покажется несколько «избыточной» (в конце концов, согласитесь, «то, что было раньше», не возвращается в принципе вообще никогда). Кстати, избранный Г. Пастернаком адвокат заранее предупредил своего клиента, что «нам будет очень тяжело что-то доказать против комиссии, а доказать, что действовали они неправомерно и преднамеренно, тяжело вдвойне». К тому же, даже в случае успеха, обычные для Голландии суммы денежной компенсации по своей величине сопоставимы с неизбежными процессуальными издержками. Тем не менее Григорий Пастернак довел до суда все свои претензии к комиссии как по существу Ириного дела, так и в связи с конкретными действиями ее сотрудников, их многочисленными ложными (или же неточными) утверждениями. И вот суть иска, предъявленного Григорием и его адвокатом к министерству юстиции, в ведении которого находится комиссия по делам несовершеннолетних:

«Комиссия нанесла семье тяжелые травмы... Эта организация не принимала родителей и их аргументы всерьез, а шла на поводу у подростка... Дочь была в таком возрасте, когда любому подростку хочется неконтролируемой свободы и самостоятельности... Комиссия все делала, исходя исключительно из слов подростка, что противоречит условиям профессиональной помощи. Комиссия в этом вопросе повела себя недобросовестно, опрометчиво и непредусмотрительно. Таким образом, комиссия виновата в случившемся и поэтому обязана возместить нанесенный ущерб...»

«Комиссия воспользовалась своими полномочиями не по назначению и тем самым нанесла серьезный ущерб семье. Можно сказать, что в этом деле было даже злоупотребление властью. Если комиссия действительно считает, что исключительно на основании рассказов несовершеннолетних можно немедленно принимать меры и задействовать те силы, которые были задействованы в данном деле, то комиссия может возбудить дела против всех семей в Голландии, так как в каждой семье бывают разногласия между подрастающими детьми и их родителями. Именно добросовестное расследование фактов и вмешательство исключительно в случае крайней необходимости является обязанностью комиссии. В данном деле не было абсолютно никаких оснований для подобного вмешательства. В вопросе естественных подростковых конфликтов оно ни в коей мере не может быть оправдано».

Голландский суд, однако, проигнорировал аргументы истца, вынеся в июне 2002 года решение не в пользу Г. Пастернака. Тот же судебный результат, почти через два года, имела поданная адвокатом апелляция. После этого Григорий постарался продвинуть свой иск в Страсбургский суд, но дело по формальным поводам не было принято к рассмотрению (сам Пастернак склонен объяснять подобный исход круговой порукой евробюрократов и говорит о предвзятости и даже коррумпированности Евросуда).

«Европейский суд проявляет свою "принципиальность" лишь тогда, когда дело касается стран, не входящих в "тусовку", в тесный круг повязанных между собой коррупционеров. Если бы я подавал иск не против старых, добрых Нидерландов, а против России, скажем, мое заявление, как бы оно оформлено ни было, непременно было бы принято к рассмотрению. Я давным-давно выиграл бы дело, разумеется, и получил бы компенсацию материального ущерба и значительное возмещение ущерба морального. И Европа раструбила бы об этой победе демократии по всем газеткам и телеканалам.

Но я "выбрал" не того соперника. Я посмел поднять руку на священную корову европейской демократии... И шансов, как я теперь понимаю, у меня не было изначально».

КРУГОВАЯ ПОРУКА ЧИНОВНИКОВ

Неудачей закончились и многолетние попытки автора и членов его семьи разобраться с историей о незаконном использовании в 1999 году индивидуального налогового номера Иры (те самые 7000 гульденов, «которые на самом деле получил кто-то другой»), И тогда Григорий Пастернак «почувствовал себя обязанным поведать миру о беззакониях в стране, которая гордится достижениями демократии». Он начинает писать книгу, значительную часть которой составят документы - письма в разнообразные инстанции самого автора, членов его семьи, его знакомых, полученные ими ответы, отрывки из дневников, в которых Ольга и Григорий по дням фиксировали все перипетии дела, представленный в суд рапорт противной стороны, газетную статью голландской журналистки. В конце этой «документальной повести» Г. Пастернак так формулирует свои, выстраданные за 8 лет борьбы с «инстанциями», убеждения:

«...Против обычной семьи, против простого человека - голландца, русского, американца, француза, израильтянина - в полный рост встает вся армия коррумпированных чиновников, повязанных круговой порукой, вся государственная машина...

Едва ли не главный вопрос: почему они с нами это делают? Зачем они родителей лишают детей, а ребенка - детства?

Ответ прост: им выгодны именно "неблагополучные" дети.

Чем больше детей в приютах - тем больше денег выделяет государство. Инспекция, комиссия и прочие содержат огромные помещения, имеют многочисленный персонал но всей стране...

Поначалу я не мог понять: зачем голландскому государству вдруг отчего-то понадобились недоразвитые, выросшие в приютах дети? Люди 18-летние, только входящие в жизнь, но которые уже потеряли связь с собственными родителями, у которых нет достойного образования, многие из которых пристрастились к наркотикам и подвержены иным порокам.

А ответ-то очень прост...

Это нужно затем, чтобы руководить дураками... Этой кучке правителей проще управлять наркоманами, чем думающими людьми. Такие им нужны совершенно в небольших количествах - чтобы занять свои чиновничьи должности и оберегать власть от народа, получая за это все блага...»

То есть из своего пусть характерного, но все же частного случая, а также из известных ему сходных дел Григорий Пастернак делает весьма категорические выводы, касающиеся функционирования бюрократических систем современных развитых (т. и. «демократических») государств. И в первую очередь - тех ювенальных систем, которые в подобных странах обеспечивают надзор за положением детей и соблюдением так называемых «прав ребенка», включая и судебную процедуру, в рамках которой «думают о счастье ребенка почему-то в последнюю очередь». Не оставляет автор своим вниманием и Россию, которая, по его мнению, только вступает на путь, уже пройденный Нидерландами и другими западными странами. При этом, бегло затрагивая существующую в нашей стране практику защиты ребенка путем лишения родителей их родительских прав, мрачно прогнозирует:

«И недалек тот день, когда чиновники догадаются, что можно изолировать детей не только от родителей, нарушающих права и интересы ребенка, но и отбирать их у вполне нормальных семей, пользуясь незначительными повседневными конфликтами. Не исключено, что такие случаи уже есть, но пока их никто из журналистов не рискнул предать огласке».

Сложное чувство может остаться у читателя этой книги. Конечно, восхищает упорство ее автора, но сколько же времени и энергии отдано им тому, что можно назвать отстаиванием своих прав! И, наверное, обычному среднему человеку, будь то в Голландии или в России, такие энергетические (да и материальные тоже) затраты, такая способность в течение нескольких лет противостоять бюрократической машине - скорее всего просто не по силам. Завершим поэтому наш обзор книги «Пастернак против Нидерландов» еще одной, последней, авторской цитатой: «Не хотелось бы, чтобы Москва с Петербургом повторили печальный путь Амстердама и Роттердама. А чтобы не повторить его, обязательно следует хотя бы знать о нем».

Обзор книги Г. Пастернака подготовил Владимир Сипягин

Сама ювенальная система в странах Западной Европы построена так, что эффективность работы судей оценивается количеством отнятых детей. Чем больше детей «защищено» от родителей таким образом, тем быстрее продвижение по служебной лестнице. Судьи поставляют социальным службам детей, а те, в свою очередь, пишут нужные рапорты, которые всегда негативны и всегда настроены против родителей. И, как уже было сказано, настоящее положение дел в семье никого в этой системе не интересует. Достаточно бывает самого бредового предположения.



Tags: демография, ювенальщина
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments