lika_michailova (lika_michailova) wrote,
lika_michailova
lika_michailova

о трансплантационном туризме

Нэнси Шепер-Хьюз

"Авраам Р., 70 летний адвокат на пенсииосторожно вылез из своего седана у бордюра Клуба Бейт Бельгия Университета Иерусалима в июле 2000г. Щеголеватый джентльмен, дед пятерых внуков, играл со мной в кошки мышки последние две недели, уклоняясь от моих настойчивых звонков. Но когда бы я ни застала его во плоти, а не его записанное сообщение, он был прекрасным собеседником, говорил гладко, со вкусом и развернутыми фразами. Израильский стиль, большая часть этих разговоров велась по мобильному телефону, когда мы оба ехали по своим делам по все более заминированной местности. Сегодня в Израиле сотовый телефон – линия жизни для встревоженных людей, постоянно созванивающихся друг с другом в течение дня. Действительно, во время повторного исследования в Израиле в марте 2001 г., когда я сопровождала любителя полемики бывшего репортера New York Times Magazine, Майка Финкеля на Ближний Восток в связи с «его» (т.е. моей) статьей о трансплантационном туризме (Финкель, 2001), мы дважды оказывались в зоне слышимости взрыва бомбы. Нам с Финкелем было интересно, учитывая политическую ситуацию, кому в целом мире будет интересно читать в новостях о «ядовитой почке» г-на Тати, которую он купил у крестьянина в Турции, и это чуть не стоило ему жизни, или об освобождении г-на Сибони из тюрьмы в обмен на почку для его адвоката. Каждый раз, когда я просила добродушного Авраама о личной встрече и разговоре, он возражал: «Это не для моей безопасности. Я должен защитить семью». Затем однажды днем, видимо замученный моими постоянными просьбами, Авраам меня удивил, не только согласившись встретиться со мной, но настаивая на том, что он придет в мою удобную квартиру, где осадив несколько бутылок минеральной воды, он объяснил, почему он решил рискнуть и поехать в неизвестное место в Восточной Европе и купить почку у неизвестного обездоленного сельского работяги и столкнуться с трансплантологией в спартанской операционной («у меня в медицинском ящичке больше лекарств, чем у них в этой больнице», сказал он), вместо того чтобы остаться на диализе в клинике Хадасса, как предлагал его нефролог.

Авраам был очень активным и гордился своими признанными военными заслугами, которые оставили на нем несколько шрамов. Его заметная хромота по его словам не связана с диабетом и болезнью почек, диагностированными несколькими годами ранее. Как ветеран военной службы Авраам имел право на трансплантацию, но в его возрасте его врач предупредил, что такая операция рискованна. Диализ, сказал он, лучший выбор. Но Авраам возразил, что он еще не готов отправиться на «медицинскую помойку», как он и многие другие израильские пациенты с болезнями почек воспринимают гемодиализ. Также, как и многие другие израильские пациенты с болезнями почек, он отверг идею пересадки почки трупа («органа мертвого человека») как «омерзительную» и неприемлемую: почему я должен годами ждать почки от кого-то, кто попал в автомобильную аварию, много часов провел придавленным машиной, затем много дней в жалком состоянии в реанимации и только затем, после всех этих травм позволить пересадить этот орган внутрь меня? Вряд ли этот орган будет хорошим! Или еще хуже, мне мог достаться орган старика, алкоголика или умершего от инсульта. Эта почка уже сделала свою работу! Нет, очевидно, что гораздо лучше получить почку здорового человека, который тоже получит выгоду от денег, которые я готов ему заплатить. Поверьте, там, куда я ездил, люди настолько бедны, что у них нет даже хлеба. Вы хотя бы представляете, что значат всего 5000 долларов для крестьянина? Деньги, которые я заплатил ему, были для него «подарком жизни», равноценным тому, который получил я.

Затем, в декабре 2001, следуя по одному из нескольких путей, указанных израильскими покупателями почек, которых я встретила в Иерусалиме и Тель-Авиве, я обнаружила себя в земляном, промерзшем винном погребе в Минжире, в центральной Молдове, где молодой человек с лихой шпилькой в губах и татуировкой на руке, налил каждому из нас по стакану дымного красного вина из самодельной бочки, пока мы обсуждали, что именно из его истории он должен рассказать. Я знала только, что в 19 лет Владимир был одним из 17 молодых людей, увлеченных из деревни местным охотником за почками, бывшей проституткой, которая стала представляться брокером по трудоустройству за границей в тяжелые годы в конце 1990х , когда 40 процентов сельской молдавской рабочей силы работали за рубежом. Нина организовала дорожные документы Владимиру, автобус до Стамбула, 17часовой ухабистый, с ночным переездом, путь из столицы – Кишинева.
Владу сказали, что его там ждет работа в химчистке. Его поместили в комнату с двумя другими молдавскими сельчанами в маленьком отеле, выходящем на печально знаменитый русский «челночный рынок» в Аксарае, Стамбул, в месте, где десятки вновь прибывших гастарбайтеров из бывших советских стран предлагали контрабандные товары и свой труд в разных сферах обслуживания. Через неделю напряженного ожидания приехала Нина и сообщила девушке, что ее работа официантки предполагает танцы на коленях клиентов, а Владу сообщили, что от него ждут гораздо больше, чем отжим штанов и рубашек. Он мог начать с продажи крови и после того, как будет установлено «соответствие», продать свою «лучшую» и «сильнейшую» почку за $2700 минус аренда и еда. Пациент был из Израиля, ожидал в центре Стамбула в одном из самых известных пяти-звездных отелей Стамбула. «У меня не было выбора», сказал мне Влад на следующий день, «Я боялся и это был мой единственный шанс вернуться домой».


Прямо перед тем, как спуститься в винный погреб, чтобы спрятаться от его престарелого отца, который запрещал сыну разговаривать с незнакомцами, Влад твердо стоял у шатких ворот своего маленького дома, отказываясь пустить нас внутрь. Нервно щелкая семечки и выплевывая их в нашу сторону, Владимир наугад затребовал «справедливую цену» - 200, или ладно 100 долларов» - за интервью. Когда я сунула ему хрустящую 20 долларовую бумажку Влад кивнул и показал, что мы должны идти за ним вниз в наружный винный погреб. Было так холодно, что у нас камеры замерзли и все о чем я могла думать было, что мои ноги превращаются в бескровные куски льда, пока я вытряхивала свежий снег из своих кожаных ботинок. Мы просили, чтобы следующее интервью было где-нибудь, все равно где, в помещении, где тепло. Влад покачал головой. Это невозможно. Он не мог придумать места в деревне, где нас бы не увидели, а он и его престарелый отец – остатки того, что когда-то было крепкой сельской семьей, были объектом насмешек, открывая рану, которая еще была свежа.
«Люди в деревне презирают нас за то, что мы сделали», сказал Влад, упомянув других молодых людей из деревни, которые либо обманом, либо добровольно продали за границу почки в последние три года. Сейчас Минжир имеет пренебрежительную славу «деревеньки полулюдей». «Говорят, что мы ничем не лучше шлюх», сказал он с горечью. После возвращения домой с Владом почти не разговаривал отец 70 с чем-то лет, у которого недавно умерла жена. Я спросила, могу ли я поговорить с его отцом и попытаться убедить его, что его сын не неисправимый малолетний правонарушитель, а жертва все более широко распространенного в международном масштабе нарушения прав человека в сфере медицины. Влад колебался, но все-таки назначил повторную встречу на следующий день. Затем, восстанавливая хладнокровие и юношеское бахвальство, дерзко наклонив голову, Влад предупредил нас, что, если мы хотим сфотографировать его шрам, это нам «дорого встанет». Я заверила Влада, что мы не хотим, поскольку собрала уже больше, чем достаточно фотографий длинных деформирующих шрамов, проходящих через весь торс молодых здоровых крестьян и городских рабочих в разных частях мира.

По сведениям молдавской полиции и местных активистов по правам человека, более трехсот молдаван продали за границу свои почки с 1998г. Как минимум 17 продавцов из деревни Минжир, простой и малоплодородной деревни с населением в 5000 человек, остальные – из окрестных деревень и столицы – Кишинева. В интервью с Василем Тарлевым, премьер-министром Молдовы, он признал, что торговля связана с организованной преступностью, но «бороться с врагом, не зная его в лицо, очень трудно». В разведывательной службе страны сказали, что почти каждый день молдаване продают почки, несмотря на позор, с которым такая торговля связана, особенно в маленьких деревнях. За продажу бесценной части тела которая не может быть восстановлена, продавцы почек оцениваются даже ниже, чем молодые деревенские женщины, вступившие в активную секс-торговлю, чтобы пережить развал местной экономики.
В Минжире, так же как и в других пяти деревнях, где мужчин вовлекли в торговлю почками, продавцы были подвергнуты остракизму и отстранены от сельскохозяйственных и строительных работ, тогда как это единственно возможная работа для них. Один из лидеров сельских групп сказал: «Никто не хочет, чтобы в его группе работал человек с одной почкой». Продавцы почек пытаются скрыть свои шрамы и иногда только их ближайшие друзья знают о них и стараются компенсировать недостаток сил.


Рэй Арселес, местный охотник за почками в Банонг Лупа, который (после продажи своей собственной почки) был нанят своим хирургом для поиска других желающих оплачиваемых доноров. За последние несколько лет Рэй помог более чем 50 своих соседей и дальних родственников продать их «лишние» почки, так же как он, иностранцам, которые приезжают в лучшие медицинские центры Манилы из стран Персидского Залива, Японии и Канады для трансплантации дефицитных здоровых «свежих» (т.е. живых) почек, которые они не могут получить дома. «Без нас», говорит Рэй, - «Богатые бы умерли. Они должны быть благодарны нам, бедным».

.......
Tags: выживание, демография, здравоохранение, кто это?!!!, охота за головами, сволочи
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 3 comments